Многие специалисты, анализируя развитие последствий мирового кризиса в России, сходятся во мнении, что он, как и дефолт, может спровоцировать резкий рост всей экономики нашей страны. Что российские производители смогут получить возможность выхода на новые показатели и, в том числе, новые рынки, так как присутствующие там сейчас иностранные компании «вымрут» или окажутся неконкурентными. И, если бы не возможные социальные последствия этого кризиса (рост безработицы, задержки зарплат, проблемы с выплатами кредитов простыми гражданами), то можно было бы радоваться такой возможности.

И сразу же нужно было бы понять – а есть ли в России потенциал для резкого экономического «прорыва» и где те «точки роста», которые станут базой для такого развития. Нет, я не говорю о финасово-ресурсном потенциале, так как, сформированная американская модель жизни, потребительская модель, говорит о том, что здесь нужно менять много и, в первую очередь, мышление тех, кто делает упор на зависимость страны от курса барреля или вложения государственных «запасов» в иностранную валюту.

Я хочу поговорить о главном ресурсе России – ее жителях и, в главную очередь, о молодежи.

Когда, будучи еще Президентом России, В.В. Путин объявил о Стратегии 2020, у многих сразу же возникло понимание, что глава государства объявил работу по развитию молодежи приоритетным направлением государственной политики. Ведь именно тем, кому сейчас 18-25 лет и предстоит реализовывать стратегические направления и решать задачи, поставленные сегодня.

И объявленный в России 2009 год – Год молодежи лишь закрепляет мнение о том, что молодежь рассматривается стратегическим ресурсом. А если к этому добавить объявляемые повсеместно различные кадровые проекты и школы, то можно с уверенностью сказать, что власть не на шутку взялась за развитие потенциала молодых граждан.

Теперь уже речь идет о том, как грамотно, а, главное, эффективно провести этот год молодежи. И не только с тем, чтобы молодежь могла по итогам вспомнить о веселых концертах и КВНах, а у них осталась мотивация на дальнейшее развития своих знаний и навыков и стремление как можно быстрее включиться в реальную политику и экономику. То есть, стань не только чисто номинальным ресурсом, а, как раз, и организовать тот экономический «прорыв», о котором говорилось выше.

Для того, чтобы сделать стратегический «задел» нужно подходить к планированию работы стратегически, то есть, думать не только отдельным мероприятием или календарным годом, а попытаться работать с прогнозами развития результатов в перспективе. Говоря простым языком, нужно заглянуть «в завтра» и определить роль, которую будет играть там каждый сегодняшний конкретный молодой человек. А уж затем прописывать и выстраивать планы и проекты по продвижению его к этой роли.

А, значит, разговор о реализации молодежной политики в рамках Год молодежи (который, кстати, объявлен и в Кировской области) должен начаться с определения стратегических задач и видения роли молодежи. Традиционно это делают органы по делам молодежи, но опыт показал, что их видение нельзя считать стратегическим, так как, работая в формате годового бюджета, их мысли не могут уходить дальше. А если к этому прибавить нехватку опыта и навыков стратегического мышления, мы получим ситуацию, когда специалисты, отвечающие за работу с молодежью в органах власти и местном самоуправлении, не только ни могут, но и не хотят заниматься стратегированием. И это должно стать первой задачей, когда в рамках Года молодежи и используя этот брэнд, должна быть организованная массированная работа со специалистами по формированию их мотивации и компетентности в стратегическом планировании.

Следующая задача еще более сложная – оценка нынешнего состояния молодежи. Сложность заключается в том, что в области никто и никогда не оценивал положение молодежи с точки зрения развитости их компетенций (знаний и умений) и компетентности (навыков и опыта) в соотношении с их мотивацией к развитию и реализации своего потенциала. Большинство соцопросов, инициированных теми же специалистами по работе с молодежи, относились лишь к констатации отношения молодежи к чему-либо (партиям, отдельным личностям, мероприятиям и т.п.) и оценки уровня информированности молодых людей.

Исходя из таких данных, трудно оценить ценность потенциала молодых жителей области и определить те участки работы, на которые нужно обратить внимание в реализации молодежной политики. В таких условиях, не зная истинных потребностей и проблем молодежи, организаторы молодежной политики пытаются навязать молодежи свое видение их проблем (жилье молодым, первое рабочее место, духовно-нравственное воспитание и т.д.), которые мало понятны молодежи и непопулярны в их среде. Как следствие, молодежь пассивна в решении указанных им проблем, что является причиной негативного отношения молодежи, как со стороны большинства жителей, так и отдельных чиновников, непонимающих то, что молодежь пассивна из-за самих представителей власти.

Таким образом, второй главной задачей Года молодежи должно стать изучение молодежи с точки зрения ее проблем, возможностей и мотивации.

И третьим направлением должно стать развитие полноценного партнерского диалога между молодежью и властью, молодежью и обществом, молодежью и бизнесом. Понятно, что работа с молодежью была и будет дополнительной «нагрузкой» для всех секторов общества, которая достаточно затратна и, пока что, малорентабельна (не только по экономическим, но и общественным показателям).

Для чего нужен этот диалог – очевидно. Молодежи нужно «рассказывать» о государственном и общественном устройстве, правах и правилах, стратегических задачах и направлениях. Все это нужно для того, чтобы формировать преемственность и последовательность курсов развития государства и общества, чтобы готовить смену тем, кто сейчас управляет и исполняет. При этом, нужно добиваться не только озвучивания этих тем для молодежи, но и добиваться того, чтобы они в понимали и могли разбираться в этих вопросах. То есть, не декларировать, а учить и убеждать. И тогда можно рассчитывать, что молодежь, понимая и принимая происходящие события, будет стремиться участвовать в общественной жизни.

Да, эта работа долгая, тяжелая, но в перспективе – благодарная. Подготовленные молодые граждане будут учиться управлять, организовывать и продолжать решать задачи, которые ставятся сегодня. А существующие сейчас управленцы со стратегическим мышлением смогут наблюдать и оценивать уровень готовности молодых граждан и продвигать их не по принципу лояльности, а исходя из их профессиональной компетенции и потенциала.

Итак, на мой взгляд, Год молодежи в Кировской области, может развиваться с целью стратегического развития молодежи в качестве общественного, экономического и политического ресурса, способного реализовывать задачи Стратегии 2020 и региональной стратегии. А в качестве ключевых направлений должны выступить: повышение мотивации и компетентности специалистов, работающих с молодежью; глубокое изучение проблем и возможностей молодежи в качестве ресурса развития территории; развития диалога, позволяющего готовить и продвигать смену во все сферы общества.

Говоря о тактических задачах реализации Года молодежи, можно отметить следующее. Пора бы вернуть в программы по работе с молодежью различные школы и курсы повышения квалификации, точнее, сделать в 2009 году акцент именно на это, так как уровень профессионализма большинства уже не соответствует нынешним требованиям. Можно запустить несколько образовательных проектов в течение года, рассчитанных на всех субъектов молодежной политики. Но важно понимать чему и как учить, чтобы эти проекты не превратились в семинары «ни о чем». Для этого, можно вспомнить опыт 3-5 -летней давности, когда такие проекты поддерживались и продвигались.

Нужно менять программы лидерских и активистских лагерей. Уже давно доказано, что те программы, которые реализуются либо отбивают желание у молодого активиста (лидера) быть таковым, либо формируют лидерские группы (группы участников проекта), схожие с сектами, так как создают иллюзию «любви» исключительно для самих членов этого сообщества. Таким программы должны перерасти в школы про-лидеров (об этом в следующий раз) или менеджеров молодежной политики с последующим обязательным контролем за эффективностью применения знаний и умений участниками во благо их сообществ, их мотивацией и саморазвитием. Ужесточение отбора участников таких проектов, а также введение отсева для тех, кто не развивает свой потенциал и не воплощает его, будет способствовать только повышению престижа таких программ для молодежи и росту количества эффективных действий лидеров (собственно, ради чего и проводятся эти лидерские лагеря и проекты).

Поддержка молодежных инициатив и структур, занимающихся работой с молодежью, также требует изменений и корректировок. Начну с того, что это направление государственной молодежной политики абсолютно правильное, но вполне справедлив и упрек в том, что, организуя за счет бюджетных средств различные курсы по обучению проектирования, государство формирует вокруг себя сообщества проектантов, которые не видят никаких других ресурсов, кроме как бюджетных.

В этой связи, вновь следует обратиться к вопросу того, кого и как учить. Если сейчас большинство учебных программ ориентирована на показ роли государства в процессе поддержки социальных и предпринимательских инициатив молодежи, то нельзя ожидать другого эффекта.

Нужно учить работать в более широком поле, показывая достоинства и преимущества работы со всем спектром потенциальных ресурсодателей. Во-вторых, нужно учить не составлению заявок на грант, а развивать проектное и системное мышление. Тогда и молодые проектировщики будут видеть шире возможности реализации своих идей.

Во-вторых, нужно менять концептуально и содержание государственных конкурсов по поддержке инициатив молодежи. Если сейчас поддерживаются любые проекты, то нужно добиваться того, чтобы проекты были ориентированы на перспективу, а не на «латание дыр». Ведь последствия сегодняшних проблем наступят не сейчас, а в перспективе, и только эти последствия могут показать насколько актуальна та или иная проблема сегодня.

Поэтому, корректировка положений грантовых конкурсов в сторону развития стратегического мышления у проектировщиков будет вполне закономерна и состоятельна. Тоже самое касается и поддержки молодежных организаций и структур. При наличии у них стратегического видения развития своей деятельности: если они могут видеть те уровни или «горизонты» к которым они придут через 10 лет, могут сформулировать конкретные критерии для ежегодного мониторинга их работы и показатели результатов – таким организациям поддержка со стороны государства может быть оказана. А если из года в год предлагаются одни и те же проекты, где не понятны ни только результаты прошлых проектов, но и в целом видение развития деятельности – такие организации нужно сначала учить, а уж потом решать вопрос о поддержке.

Изменения должны коснуться и процедуры экспертизы и принятия решения. Состав экспертного совета должен состоять преимущественно из самой молодежи, которая и должна будет оценить актуальность, нужность и реалистичность проектов, а не представители «околомолодежных» организаций, которые, в первую очередь, «лоббируют» свои проекты, а остальных определяют по критериям, никак не связанным с оценкой результативности и эффективности.

Откуда брать молодежь для участия в экспертных советах – вопрос неактуальный, так как уже созданы и существуют различные молодежные советы, парламенты и правительства, работающие с органами по делам молодежи, готовые участвовать в этом процессе. Кроме этого, измененные лидерские программы также должны помочь выявить тех, кто окажется компетентным и объективным экспертом по оценке молодежных проектов.

И в завершении, меняя содержание молодежной политики в свете стратегических задач государства, законодательства и имеющихся методики реформирования, нужно менять и целостный подход к работе с молодежью на уровне региональной и местных властей. Во-первых, должен появиться базовый нормативный документ, определяющий правила и условия реализации молодежной политики (законы, решение районных дум и т.д.). Во-вторых, на уровни власти должна быть принята стратегия реализации молодежной политики, составленная на принципах частно-государственного партнерства, т.е. разработанная не только чиновниками, но и представителями молодежи. И, в-третьих, нужно менять и подход к финансирования молодежной политики. Уходя от ежегодной защиты конкретной суммы, которая ограничивает возможности в стратегическом планировании, нужно переходить к закреплению процентного показателя от расходов бюджетов.

При наличии этих 3 условий реализация молодежной политики может осуществляться более системно и последовательно. А при условии того, что было указано мной выше, можно добиться того, что молодежная политика будет реализовываться более успешно, а, главное, эффективно. Именно к этому призывает Президент РФ Д.А. Медведев, говоря о реализации стратегических задач государства, об этом говорит сама молодежь, рассуждая о тех результатах в этом направлении, которые есть сейчас.

Год молодежи наступает. Наступает в тяжелых экономических и социальных условиях. Наступает тогда, когда люди не думают о завтрашнем дне, так как ситуация сегодняшнего дня очень сложна и не гарантирует им безопасность. Но именно в этих условиях нужно пытаться смотреть чуть дальше и выше.

Год молодежи наступает. А, значит, нужно объединяться тем, кто готов думать вперед и начинать реализовывать самые смелые проекты и планы, затем, чтобы завтра, когда все уляжется, молодежь могла бы сразу включиться в развитие нашей страны.

Михаил Курашин